February 26th, 2015

Судьба человека. Живая история.

Подвизался я помочь одному проекту. К 70-летию победы издают книгу. Ну а поскольку я часто мотаюсь в командировкам и могу заехать к ветеранам на местах, сфотографировать и снять показания, то вот этим делом и занялся. Оно оказалось очень хлопотным.
Ветераны рады любому вниманию, многие из них могут часами рассказывать о своем боевом и трудовом пути, личной жизни и пр.. Говорят они медленно, с толком, с чувством, с расстановкой. Соображают примерно как и мы в их возрасте будем, если до этих лет доживем. Родственники часто слушать их не хотят, относятся в лучшем случае равнодушно или со стариками своими не живут вовсе. Почти никто из ветеранов уже не ходит дальше магазина или вовсе. А тут заинтересованный человек с фотоаппаратом. С кем же еще поговорить?
Ну в общем к делу. Зашел я вчера к одному деду в Минводах. Там в списке указаны были его боевые награды, написано, что служил на Черноморском флоте и пр. В общем по бумагам выходит - заслуженный боевой дед. И рассказывает он мне за чайком свою историю. Медленно, каждое слово стоит ему больших усилий. Призвали его по совершеннолетию в 1942-м году. Это когда черноморский флот уже ушел из Крыма и готов был уйти и из Новороссийска. Начало службы - флотская учебка в Грузии, экспресс-курсы матросов, учили пушку корабельную обслуживать. Потом определили на эсминец. И в первом же бою корабль получил пробоины и стал неуправляемым. Экипаж добрался на шлюпках до Туапсе. Там матроса определили в артиллерию - мол, если корабельную пушку умеешь наводить, научишься и сухопутную. Только часть под Туапсе через несколько дней окружили, матрос попал в плен. Их гоняли как подсобную рабочую силу по фронтам. А когда "он" (ветераны часто говорят "он", а даже не "немец") начал отступать, случился Сталинград, пленных отправили в Германию на невольничий рынок. Немецкие бюргеры и поселяне выбирали себе помощников, рабочих, обслугу из поступающего с восточных фронтов "человеческого материала". Этим как раз везло больше, все-таки не концлагерь. Матрос был крепким (кулаки у деда пудовые), спокойным. Его заприметил фермер Граббе и взял к себе в хозяйство.
- И что вы там, у этого Граббе делали? - интересуюсь.
Дед в очередной раз задумался.
- Что.. Два года сено косил и корову доил.
Сказано было без стыда, просто равнодушно, как факт биографии. А я все ждал каких-то подвигов. О чем писать-то? После коровы я пытался скрыть улыбку рукой. А потом подумал, прикинул на себя эту историю. Ну вот тебя, девятнадцатилетнего пацана взяли в плен. И что?
- А потом? Что было потом?
- ... Потом этот Граббе... На моего друга с вилами кинулся. Немец тогда злой был.
- А вы?
- Отмудохал его. Думал - расстреляют. Но Граббе ничего своим не сказал. Не знаю почему. Просто отправили меня на их лесоповал... в лагерь. Там еще сотня таких же терпил работала.
Позже деда освободили британские войска, пленных отправили с эшелоном в расположение одной из советских частей.
Потом, по возвращении деда еще год не брали на работу, поскольку боялись, что он - пленный и мало ли что... Удалось с горем пополам устроиться взрывником на шахту в Дебальцево, куда брали всех.
Это если вкратце.
И у каждого ветерана своя такая история - более или менее героическая. Или и вовсе не героическая. Но большая часть этих живых историй мало похожа на те, о которых рассказывают в глянцевых и юбилейных книгах и не показывают в пафосном кино.
И что делать конкретно с этой?
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.