July 19th, 2013

Два уровня справедливости и сопутствующий фактор

Первый уровень - справедливо ли конкретное, локальное решение, вынесенное закремлевским ареопагом или несколькими лицами, пожелавшими, как обычно, остаться неназванными.
Второй уровень - справедливо ли это решение с точки зрения объективной пользы или вреда для государства или общества.
То есть на что-то (не на все, разумеется) в первом уровне можно закрыть глаза, если в конечном итоге решение второго уровня правильное. И даже, если решение первого уровня справедливо (Навальный украл Камаз с елками), то приоритет в таких исключительных случаях - за вторым уровнем. Украл, но не надо. Почему? Да потому, что даже какая-нибудь Васильева, которая вместе со своим боссом украла не Камаз, а целый состав с елками, ходит по бутикам, и ее вряд ли когда-нибудь осудят. И что - этого никто не видит? Картинка справедливости рассыпается на вот такие пазлы.
Есть еще следствие или сопутствующий фактор. А красиво ли упаковали? Могут ли что-то технологи, пеар-менагеры, райтеры? Могут ли нарисовать картинку, хотя бы отдаленно напоминающую поиски справедливого хотя бы по одному из двух уровней решения? И тут выясняется, что нихера они не могут. Это - тест. И плохо не то, что они не могут здесь. А плохо, что если в этих условиях пропагандистская машина проваливается, то что будет в случае, недайбог, реальных перегрузок? И кто будет принимать технические решения? Вот те самые клоуны, которые так оглушительно красиво разруливали ситуацию с Навальным?

С березами в сердце

Березы не надо трогать, пусть себе растут. http://slon.ru/world/navalnyy_i_rodnye_berezy_-967317.xhtml
Честность у Баунова в общем-то односторонняя (а у кого не?).
Ну не особенно косит начальство под духовность например. Какая заявленная духовность в Сечине? Вот там целый кабинет министров, большая часть из которых - либералы или сислибы. Кто из них налегает на духовность? Кто из них вообще публичный политик кроме бамбинтониста?
Но какие-то соображения Баунова находятся где-то рядом с истиной.

Бычки в томате

По октябрятскому и пионерскому детству мы часто бычков выбрасывали. Фильмов о "правильной" рыбалке тогда не смотрели, поэтому не отпускали сразу, а избавлялись уже от рыбьих трупиков. Хороша рыба бычок, пасть у нее большая. Клюет как сазан. А вытаскиваешь рыбу с палец размером. Еще и заглатывает наживку так, что ее чуть ли не с кишками нужно доставать.
Когда-то я на Северном водохранилище, на дамбе наловил полкулька бычков. Ну жалко же выбрасывать. Отнес маме. Возни, конечно, было много, но она из уважения к моему рыбацкому труду в муке их поджарила. Очень вкусно - нежное мясо без костей. С тех пор я улов всегда относил домой. Добытчик, хуле.
А потом как-то соседка Зоя нажарила морских бэчиков. Они куда крупнее речных. Ну и угостила. Вкус жареных морских бычков мне что-то не особо. Прогорклые какие-то. Наверное мороженые были.
А сейчас трескаю консерву "бычки в томате". Ну - деликатес! Если правильно законсервировать! И думаю - ну вряд ли какой-нибудь сейнер ловит этих бычков. Они ведь по берегу живут, по камням. Видимо, это - попутная рыба попадается в сети. Интересно - как их ловят-то в промышленных масштабах?

Горшок преставился

Для меня группа "Король и шут" была немного от второго ряда. Ну как Земфира, например, или Мумий Тролль. Слушать все это необязательно. Но можно. И местами в тему.
Первый ряд, предыдущее поколение - БГ, "Машина", тот еще Наутилус, Сукачев, Летов, Сашбаш, "Воскресение" и пр. - это все много талантливее и серьезнее.
Но и у этой группы были какие-то осмысленные тексты. "Из потолка растет петля", да. Третьей производной я считал группы типо "Тараканы" или "Кирпичи", их вообще не имело смысла слушать.
Сейчас нет не то, что оригинала, но и первой и второй производной. Даже "Король и шут" - это круто, молодой шпаны, которая сотрет их с лица земли, нет и не предвидится.
Кстати, на озере возле Купавны отдыхал какой-то класс со своей руководительницей. 15-летние пацаны пели под гитару классику. Того же Макаревича, например. И мы это пели.
Спи спокойно, М.Горшенев.
В ночи ветер завыл и дождь сильный был
В дверь постучали – я тут же открыл!
А там, на улице был монах промокший
И весь продрогший и я его впустил.