February 3rd, 2009

Ботинки Али-Бабы

После того, как англосаксонский ботинок полетел в китайского премьера Вэнь Цзябао, мне вспомнилась сказка из 1001-й ночи. В ней Али-Баба ставил кресты для того, чтобы уникальный объект (крест на его собственных воротах) стал тривиальным, распространенным по всем Багдаду. Дабы сбить с толку преследователей.
Конечно для того, чтобы предполагать в метании британского ботинка (который вполне возможно изготовлен в Чайне) конспирологию с хитрожопой англосаксонской пиар-акцией, нужно иметь слишком богатое воображение. Однако часто мыслящий океан делает работу на свое или официальное благо совершенно бесплатно и без явных подсказок извне.
Если разбрасываться ботинками по любому поводу, то сама акция потеряет уникальность. Повод же для метания обуви в Кембридже был ни о чем: ну да, Вэнь Цзябао - диктатор (а кто же еще?). Никакого ущерба китайцы британцам в обозримом прошлом не нанесли.
В то время как иракский журналист стал у себя на родине национальным героем. Ботинку поставили 3-х метровый бронзовый памятник. И я очень хорошо понимаю иракского журналиста.
Такие вот разные ботинки.
Думаю, что следующий полетит в Путина или в Медведева.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Портрет Дориана Буратино



Ну известная байка О.Уайлда о том, как мистер Дориан Грей совершил сделку с дьяволом, в результате которой старело его изображение на портрете, а сам нарцисс долгое время оставался молодым и предавался чувственным наслаждениям.
Интересно, что за все эти 30 (или сколько-то там лет) произошло с портретами Хрюши и Степашки?
Вчера у Познера была очень интересная беседа с Радзинским. Эдвард заметно постарел, причем ПРАВИЛЬНО постарел. Стал менее суетлив и тщеславен. Стал мистиком. Стал мудрее. Укрепился, как мне показалось, в вере. Все это отразилось на его лице.
Оператор не зря брал крупным планом его печальные глаза. Насколько я понял, Радзинский с головой ушел в архивную пыль, играет в императоров, генсеков и солдатиков. Поля сражений уже заархивированы, статичны, на них никогда ничего не изменится. Это - гербарий. Или "город Зеро". Жизнь в котором представляется писателю более содержательной, чем жизнь в дне насущном. Да, к чему это я?
Познер задавал Радзинскому очень серьезные вопросы в режиме блица. Или анкетирования. В поисках ответа на некоторые из них можно потратить всю биографию и не получить в итоге ничего кроме обрывков фраз.
Вопросы были составлены совершенно безвкусно, а ограничение по времени представлялось пошловатым. Один из вопросов оказался таков: "Как вы относитесь к смерти?"
Радзинский мечтательно поднял глаза и улыбнулся.