July 31st, 2008

Высокопоставленный источник

Вполне себе поддерживая "анонимный высокопоставленный источник в МИД-е", который заявил, к примеру, что "Америка живет не по средствам" все же не совсем представляю себе процедуру размещения информации, вообще организации утечки. Поскольку этот источник уже процитировали десятки газет. Есть две конспирологии- первая- во "влиятельную американскую газету" звонит некто и требует связать его с редактором "по важному делу". После того как редактор снял трубку раздается голос: "С вами будет говорить высокопоставленный источник!". И так много раз.
Конспирология-2- анонимный источник созывает пресс-конференцию в мидовской высотке. Тут опять же возможны варианту- журналистам предъявляют высокопоставленного дипломата. На голове у него черный чехол с прорезью. Говорит он через устройство, меняющее модуляции голоса.
Либо с журналистами просто договариваются: "вот вам Иван Иваныч. Он- высокопоставленный мидовец. Но, по-дружески, без обид, не называйте его имени. Назовите его высокопоставленным исочником. Ему, Иван-Иванычу- верить!
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Космос "деревенщика"

Где-то с полгода назад был такой мутный срач с современными литературными критиками, "проходившими" деревенщиков. Мы разговаривали на разных языках, поплевали и разошлись. Наверное лучше чем я объяснить космос русского села, вообще русского пространства мог Андрей Платонов. Сегодня для объяснения Платонова нужны переводчики, поскольку большая часть понятий и представлений об объективной реальности урбанизирована и опошлена до простой животной необходимости.

Из письма Андрея Платонова:
"Я шел по глубокому логу. Ночь, бесконечные пространства, далекие темные деревни, и одна звезда над головою в мутной смертельной мгле... Нельзя поверить, что есть города, музыка, что завтра будет полдень, а через полгода весна. В этот миг сердце полно любовью и жалостью, но некого тут любить. Все мертво и тихо, все - далеко. Если вглядишься в звезду, то ужас
войдет в душу, можно зарыдать от безнадежности и невыразимой муки - так далека, далека эта звезда. Можно думать о бесконечности - это легко, а тут я вижу, я достаю ее и слышу ее молчание, мне кажется, что я лечу и только
светится недостижимое дно колодца и стены пропасти не движутся от полета.
От вздоха в таком просторе разрывается сердце, от взгляда в провал между звезд становишься бессмертным.
А кругом поле, овраги, волки и деревни. И все это чудесно, невыразимо, и можно вытерпеть всю вечность с великой, неимоверной любовью в сердце к тому пропавшему навсегда страннику, который прошел раз мимо нашего дома летним вечером, когда пели сверчки под завалинками. Странник прошел, и я не разглядел ни его лица, ни сумки, и я забыл, когда это было, - мне было три, или семь лет, или пятнадцать. Сердце навсегда может быть пораженным похилившейся избенкой на краю деревни, и ты не забудешь, не разлюбишь ее никогда, каким бы ты мудрым и бессмертным ни стал, куда бы ни ушел. Я и на Солнце, и на Сатурне не забуду этого лога, этой ночи и смертной тишины.
Все мне дорого, ничего нельзя забыть и оставить; и каждой рытвине, каждому столбу и далекому человеку, пропадающему на дороге, я говорю: я возвращусь."

Возвращайтесь, Андрей Платонович.