December 28th, 2006

(no subject)

Вот читаешь, бывает, современную прозу и не можешь понять- что за герои у автора, они как правило, совершенно бесцветны, просто люди-функции как в сериалах на СТС... Или как персонажи компьютерной игры. В каком-то смысле книги, романы - это и есть игры, в которых монитор, процессор и пр.- сиречь человеческий мозг. Граф Толстой называл своих героев куклами, марионетками, которые куда ему надобно, туда он их и пристроит. Что не мешало писателю относиться к этим куклам с любовью и очеловечивать их. Но тогда еще не было постмодерна. Хотя и были писатели-детективщики типо Чейза, Кинга или Агаты Кристи, которые очень условно обрисовывали контуры своих героев, из чего можно сделать вывод, что находили своих бесцветных кукол в темной, душной кладовке, там рулил сюжет, а не герои. Я уже не говорю об откровенных графоманах или халтурщиках.
Хочется вспомнить попавшиеся под руку описания героев от классиков-романистов. Сейчас так не пишут. Нарочно даю цитаты без указания авторов:

Старик был худ и изможден, затылок его прорезали глубокие морщины, а щеки были покрыты коричневыми пятнами неопасного кожного рака, который вызывают солнечные лучи, отраженные гладью тропического моря. Пятна спускались по щекам до самой шеи, на руках виднелись глубокие шрамы, прорезанные бечевой, когда он вытаскивал крупную рыбу. Однако свежих шрамов не было. Они были стары, как трещины в давно уже безводной пустыне. Все у него было старое, кроме глаз, а глаза были цветом похожи на море, веселые глаза человека, который не сдается.

Кэсс была самой молодой и красивой из 5 сестер. Самой красивой девушкой
в городе. Наполовину индианка, с гибким и странным телом, змеиным и
горячим, - а уж какие глаза... живое пламя. Словно дух в форму залили, а
удержать не смогли.
Волосы черные, длинные, шелковистые, танцевали и кружились без устали,
как и она сама. Кэсс ни в чем не знала меры. Некоторые утверждали, что она
чокнутая. То есть, тупые так считали. Они-то никогда Кэсс понять не могли.
Мужикам она казалась просто машиной для траха, и плевать, чокнутая или
нет. А Кэсс танцевала и флиртовала, целовала мужчин, но, если не считать
пары раз, когда приходилось ложиться в постель, умудрялась ускользнуть.
Мужчин она избегала.

Ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не
маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с
левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой -- золотые. Он был
в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет
он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде
головы пуделя. По виду -- лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит
гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные,
но одна выше другой. Словом -- иностранец.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Описания Человеческой натуры-2

Мадам Гайар, хотя ей еще не было и тридцати лет, уже прожила свою жизнь. Внешность ее соответствовала ее действительному возрасту, но одновременно она выглядела вдвое, втрое, в сто раз старше, она выглядела как мумия девушки; но внутренне она давно была мертва. В детстве отец ударил ее кочергой по лбу, прямо над переносицей, и с тех пор она потеряла обоняние, и всякое ощущение человеческого тепла, и человеческого холода, и вообще всякие сильные чувства. Одним этим ударом в ней были убиты и нежность, и отвращение, и радость, и отчаяние. Позже, совокупляясь с мужчиной и рожая своих детей, она точно так же не испытывала ничего, ровно ничего. Не печалилась о тех, которые у нее умирали, и не радовалась тем, которые у нее остались. Когда муж избивал ее, она не вздрагивала, и она не испытала облегчения когда он умер от холеры в Отель-Дьё. Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачнение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.

Изо всех пригорбленных лагерных спин его спина отменна была прямизною, и за столом казалось, будто он еще сверх скамейки под себя что подложил. На голове его голой стричь давно было нечего -- волоса все вылезли от хорошей жизни. Глаза старика не юрили вследвсему, что делалось в столовой, а поверх Шухова невидяще уперлись в свое. Он мерно ел пустую баланду ложкой деревянной, надщербленной, но не уходил
головой в миску, как все, а высоко носил ложки ко рту. Зубов у него не было
ни сверху, ни снизу ни одного: окостеневшие десны жевали хлеб за зубы. Лицо
его все вымотано было, но не до слабости фитиля-инвалида, а до камня
тесаного, темного. И по рукам, большим, в трещинах и черноте, видать было,
что немного выпадало ему за все годы отсиживаться придурком. А засело-таки в
нем, не примирится: трехсотграммовку свою не ложит, как все, на нечистый
стол в росплесках, а -- на тряпочку стираную.

Голубенькое полосатое платьице, повязанное чистеньким белым фартучком, обтягивающим стройный, уже развившийся стан, гладко, гладко причесанные чернорусые волосы с большой косой, румянец, беспрестанно затоплявший всю щеку, и эти прелестные ярко черные глаза, из которых один косил немножко и, странно, только придавал еще большую прелесть этому лицу, особенно когда оно улыбаясь открывало твердые белые зубы, главное же — на всем существе печать чистоты, невинности, из-за которой пробивалась охватывающая уже все существо ее любовь к нему, — пленяли его все больше.

Описания человеческой натуры-3

Он был «человеком лет тридцати, разбитным малым, который ему после трех-четырех слов начал говорить "ты". С полицеймейстером и прокурором он тоже был на "ты" и обращался по-дружески; но, когда сели играть в большую игру, полицеймейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти за всякою картою, с которой он ходил».

Итак, в одном департаменте служил один чиновник; чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется геморроидальным... Что ж делать! Виноват петербургский климат.

Его полное, серое лицо, с плохо выбритыми,
израненными бритвой щеками, приобрело растерянное и странное
выражение. У него были удивительные глаза, узкие, слегка
раскосые, полуприкрытые тяжелыми веками и как бы запыленные
чем-то. Но сквозь эту пушистую пыль пробивался синеватый,
влажный блеск, в котором было что-то безумное и
привлекательное.

От резонера слышу

Послушал в пробке Киселева. Где-то год его не слышал. Резонер Киселев рассуждал о пробках и о том как он ненавидит кровавый режим. Поскольку Путин ехал и своим кортежем задержал Киселева на 40 минут. Я сам не люблю пробки и вообще всякие очереди. И как резонер терпеть не могу резонеров. Ну если ты пишешь заметку(а он где-то писал заметку), то попробуй посчитать во что обойдется строительство второго или третьего транспортного этажа над Москвой (чтобы было как в Токио). Просчитай бюджет Москвы, федеральный бюджет, возможность привлечения частного капитала. И заяви о том, что московская власть не ловит мышей. Что фильм о капитане Врунгеле (стоял тот капитан в пробке и дышал углеводородами- а у нас в СССР пробок не было)- есть совковая пропаганда. В Нью-Йорке пробок нет, само собой.
И потом- откуда ты знаешь- Путин ли едет в том кортеже? Я сам так ждал проезда неких делегаций из разных кремлевских отверстий, но никто из гайцов не стоял с табличкой "Это едет Путин!". В этом смысле власть анонимна.
Ну и ненависть его и дуры Болтянской, конечно, не радует. Что-то в ней есть от текста отвергнутого любовника...Да-да, безусловно это- оппозиция. И зачем мне разбираться- почему его отвергли, вообще что у них в семье за расклады.
Есть еще на Ехе журналист Бородин (опять же в пробке, за неимением лучшего), есть Млечин, есть еще кто-то...Вообще эта двоичная система кажется странной. Если кремль за, то нужно придумать причину- почему я против. против можно придумать ВСЕГДА. Назовите мне что-то кроме нагорной (не станция метро) проповеди, и я придумаю- почему это- порочно и безобразно. Если народ (электорат и пр.)- за, то я с ним непременно не согласен. То есть я не особенный поклонник кремля, но мне совсем не нравится двоичная система :). Получается- лампочка зажглась-слюнка потекла. Если кремль поругался с белорусским батькой, то нужно одним сказать, что все в кремле- мудаки, а другим- поддержать кремль, поскольку если славяне дерутся- это хорошо. Это- единственное, что мы поддерживаем. Пеши истчё.